Бензиныч.ру

Не знаю, верить в так называемый «сглаз», конечно, глупо, но то, что мысль материальна, и то, что  «теория парных случаев» (пройдите по ссылке, после того, как закончите читать этот пост) доказуема — это факт. Хотя, опять же, факт из серии «три четверти ссылок битые» (см. предыдущие посты), ну да ладно, жизнь всякие фортели выкидывает.

Итак, рассказываю.

Сидим мы в безымянной шайхане в Казахстане, обедаем. Саня есть котлеты. Я, проходя мимо, говорю — Сань, первое правило питания в общепите — надо стараться не кушать еду, приготовленную с помощью мясорубки.

Сглазил. Тем же вечером туалетная бумага была в фаворе.

Через пару дней, уже перед границей с Россией, Саня в холле придорожной столовой «сбрасывает» наличные тэнге. Как сбрасывает… нашёл терминал по оплате, и платит казахскими деньгами за телефон. Я, проходя мимо — Саш, я бы не стал делать это за границей.

И тут на всем придорожном комплексе гаснет свет. Терминал соответственно тоже. А Саша только что туда 5000 тэнге засунул.

Сглаз это, или просто мой жизненный опыт?

Вот вопрос вопросов.

Сморило в сон, и, покуда мой богатырский организм кемарил, мозг бодрствовал и родил готовый практически сюжет для фантастической пьесы.

На Землю-матушку напали инопланетяне. Числом многим, ликом безобразны. То есть, самым натуральным образом на планету сверху, с больших кораблей, сыплются стометровые черви и человеков кушают. Действуют вроде разумно, умело обороняются, переходят в наступление, но, несмотря на свою разумность, действуют явно только лишь из гастрономических побуждений. Люди для них просто еда. Вкусная, надо понимать.

И самое неприятное, что ввиду массовости и огромности этих «глистов», земляне им проигрывают. Города разрушены, кругом АдЪ и Израиль, Содом и Гоморра. Государств, правительств и армии уже почти нет, обезумевшее население носится по выжженной земле.

Но, то ли на Земле нашелся какой-то Джон Коннор, то ли Добрыня Никитич, земляне стали сплачиваться, находить уязвимые места у червей и потихоньку, методами партизанского сопротивления, агрессора теснить. Все бы хорошо, но потери людские с потерями червей несоизмеримы, и дело двигается очень медленно.

И тут на сцене, на шум войнушки, не иначе, появляется еще одна цивилизация. Технически на сто порядков превосходит земную, на вид вроде как и гуманоиды, вместо головы, конечно, страх божий, но хоть хотят на ногах и едят не людей, а своё что-то злаковое, одно слово — жуки. И самое главное, они стали землянам помогать. И земляне с их помощью тех первых пришельцев, агрессоров-червяков, разгромили.

Наступил мир. Вторые пришельцы остались на Земле налаживать народное хозяйство. Вроде как в дела землян особо и не вмешивались, просто дали свои технологии и знания, и земляне сами восстановили правительства, государства, города, привычный им уклад жизни. А пришельцы просто сидели в своих «тарелках» и изредка выходили в свет, никого особо не пугая.

Как говорят в таких случаях, прошли годы… (тут просто обязательно должно стоять многоточие)

На Земле коммунизм и всеобщее благоденствие, население уже чуть ли не 14 миллиардов, освоена вся Солнечная система, нет нищеты и голода, нет войн, население начинает забывать о той битве с глистами-людоедами как о страшном сне.

Но не всё так гладко. Несмотря на замкнутость и отчуждённый образ жизни в своих кораблях тех спасших землян вторых пришельцев, дотошными журналистами стали находиться и публиковаться странные факты. Например, одна газета опубликовала снимки зародыша гостивших на Земле пришельцев, зародыш весьма сильно походил на напавших много лет назад гигантских червей. Через несколько дней здание редакции газеты загадочным образом сгорело вместе со всеми работниками. Один журнал опубликовал данные о некоторых странностях в демографической картине: в некоторых труднодоступных районах планеты количество населения странным образом то увеличивалось, то уменьшалось, причем скачкообразно, как будто кто-то массово «изымал» из оборота сразу целое поколение людей, и бабы снова начинали рожать. Буквально на следующий день после выхода номера редакция всем составом отправилась в круиз по морю и, вы уже правильно догадались, всем составом и затонула при весьма загадочных обстоятельствах.

И наконец, после череды подобных открытий и атмосферы их замалчивания некими силами, до многих жителей планеты стало доходить: НАС НАЕБАЛИ!

Первые пришельцы-черви и вторые пришельцы-жуки, спасители Земли, это одна цивилизация! Видя, что земляне начинают теснить «десант», на планету под видом спасителей высадились «хозяева» и прекратили войну. А сейчас землян просто выращивают на прокорм, как земляне выращивают свиней.  Ну а тех, у кого открываются глаза, просто устраняют.

И тут я проснулся.

Это я вообще всё к чему. Вот тут Ходорковского опять запрессовали, и все кричат: кровавый режим Путина, пора пиздить трактор и валить из Рашки, ничего хорошего в этой стране уже не будет, геноцид русского народа, Адольф проснись, менты хуеют, кругом бандиты и коррупция, бизнес давят, бензин уже дороже чем в пиндосии и пр.

А по мне так: не едят нас в прямом смысле этого слова, и ладно. Прорвёмся.

(Вообще надо с сублимацией заканчивать, а то сны уже какие-то недобрые стали сниться).

До кучи:

Все, кому задавался такой вопрос – согласились, что режим движется К КРАХУ. Восемь человек выразили желание в ближайшее время навсегда уехать из России в связи с невозможностью нормально существовать при такой власти.

http://ibigdan.livejournal.com/7823906.html?#cutid1

И ещё с Дёрти:

Премьер очень продуктивно поработал сегодня: предложил отменить суды присяжных и ввести уголовную ответственность за нарушение правил оформления регистрации по месту прибывания. Кстати, следов «показухи», о которой ему рассказал Хренов, проверка Минздрава не выявила. С каждым днём всё радостнее жить.

 http://dirty.ru/comments/300654#new

Всё больше и больше похоже на скрытую оккупацию, о чём и сон.

Вспомнил сегодня, как мы в Валдае примерно так же горели, только тогда у нас половина большого здания в топку, и почти без жертв. Один парень скончался уже после пожара от отёка легких, если я правильно помню.

Был у нас в Валдае в самом центре храм, Троицкий собор. Вернее, как был, он и сейчас есть, его полностью восстановили, сейчас он радует глаз горожан и приезжих, а так же посетителей Валдайкома своим розовым эээ… телом. А за годы советской власти его малость того, укоротили. То есть, натурально снесли колокольню и главный объем, и оставили только большое двухэтажное здание с центральной частью и двумя крыльями. На моей памяти в этом здании был Дом культуры. В центральной части по выходным устраивали дискотеки, в левом крыле были всякие служебные помещения, а в правой — большущий зал с креслами, сценой и трибуной для всяческих концертов, съездов КПСС и прочих официальных мероприятий. А так как на Новый год народу на дискотеку набивалось прилично, то ее проводили как раз в этом зале. Все кресла сдвигали к задней стене, и на площади метров двадцать на пятьдесят, а то и больше, колбасился народ под Сандру и Саманту Фокс. А в центре зала, как сейчас помню, ещё и елку ставили.

Старожилы, поправьте меня, если я где-то вру.

Ну и собственно, Новогодняя ночь с 1992 на 1993 год (или с 91-го на 92-й, не могу точно вспомнить).  На улице мороз минус тридцать, да-да, раньше были и такие зимы. Народу в зале  тьма тьмущая, не протолкнуться. Качает какой-нибудь Snap, или, скажем, даже Depeche Mode, а может и мега в-попу-лярная в те годы «Технология», не помню.  Мы с моим камрадом  Визжей трясём булками в центре зала, у самой ёлки.

Потом по городу говорили всякое, то ли это кто-то бенгальский огонь в кучу сдвинутых кресел кинул, то ли вообще конкретный костер там запалил, это уже и не важно. Важно то, что с этого момента я всё хорошо помню, и могу вам рассказать. В общем, в конце зала, там, где были кресла, помните, были такие, секциями по пять кресел, с откидным седалищами, набитыми чем-то ватным, горит невъебенный костёр. Хорошо так горит, высотой уже с метр. А народу похуй. Народ хи-хи, ха-ха, пляшут. Мы с Визжиком посмотрели друг на друга, и, на всю жизнь запомню этот момент, без слов всё поняли — это пиздец, сейчас будет пожар, надо делать ноги. И стали делать.

Паники пока не было, вполне спокойно дошли до выхода из зала. Один выход, как мне кажется, был заблокирован рядом горевшим огнем, а вот во второй все начали выдавливаться. Да, именно выдавливаться. Но двери были достаточно широкими, мы потихоньку доплыли до гардероба. Тут нам как-то подвезло, и, несмотря на то, что по потолку уже стелился дым, мы забрали свои куртки и с уже начинавшим понимать происходящее потоком людей вышли на улицу.

Тут надо вот еще что сказать: по иронии судьбы пожарная часть была совсем рядом, в рядом стоящем здании, тоже бывшем храме, буквально через сто метров. А еще ирония заключалась в том, что это Новогодняя ночь, и пожарники все тоже пьяны. А еще, не забывайте, дикий мороз, и пожарные шланги натурально перемерзают. А пожарники их зачем-то рубят. И начался армагеддец.

Из горящего ДК повалили кучи охуевшего народа, толпы баб в одних платьях, все сплошь молодежь. Потом народу стало совсем уже дохуя, и пожарники организовали эвакуацию людей и вещей из окон второго этажа. Первый этаж на углу здания был практически вросшим в землю, так что уровень окон этажа второго был не так высоко. Я отдал свою модную тогда куртку-аляску какой-то знакомой барышне и встал под окна. На меня оттуда сыпались куртки, а я их откидывал уже в сторону, в большую кучу. А потом кто-то мне протянул стакан водки, и я уже как-то всё смутно помню.

Помню уже, как мы с Визжей под утро пришли к нему домой, выпили еще и завалились спать. А утром, когда чистил перья, я высморкался и обалдел — вся носоглотка была в черной саже, сопли были черные, и откашливалось какой-то серой чмачей. Ближе к обеду мы оклемались и пошли в центр, смотреть, что осталось от ДК и вообще, узнать новости. От Дома культуры осталось полздания, то крыло, где была дискотека, выгорело дотла и обрушилось. Жертв, как нам сказали, не было, раненых и обожженных тоже. Уже потом мы узнали, что один парень ныкался в сортире на подвальном этаже,  отравился угарным газом и позже уже умер в больнице.

Вот так вот. Лось, помнишь, мы с тобой и Ромой чудили с гирляндой на фасаде, «ДК, зажгись!, ДК, потухни!»? Как в воду глядели.

Да, отметьтесь в каментах, кто ещё на том пожаре был.

Во рту было сухо и противно. На нёбе саднил какой-то прыщик от ожога вчерашними горячими креветками. В голове полный раздрай и непонимание происходящего, в теле неуверенность движений и ощущений. В общем, типичная биохимическая тоска.

Мы вышли на старый бетонный мост без перил. Кое-где сквозь  песок и плиты пробивается редкая травка, пара прошлогодних окурков, по всему видно, давно здесь никто не ездил. Справа метра на два возвышалась круглая конструкция, по виду — опора для моста, но других опор, как и самого второго моста не видно. Внизу довольно глубокая речка с вьюнами и непрозрачной водой. Черт его знает, что там.

И тишина, странная какая-то. Стоим, соображаем, кто мы, что мы?

Начинаю вспоминать вчерашнее, мозг по крупицам выдает события вчерашнего вечера и ночи. Оказывается, мы были приглашены к кому-то, не помню точно, но подозреваю что к Юджину на «Котэ», на камерный концерт какой-то очередной привезенной Кольком донельзя этнической группы. Помню, как они появились, почему-то не коллективом, а по два-три человека, в помещении. Высоченные все, да еще и на платформе ажно с каблуками. Одному  так даже, не поверите, голову приходилось все время набок клонить, что бы макушкой побелку не тереть, больше двух-писят значит, точно. Он, кстати был похож на, черт… как же его звали?… помните, в фильме «Большая рыба» дылда такая была, в цирке выступал? Во, точно, он! И все, значит, в килтах, мехах, лисьих хвостах каких-то… и даже Итая вроде в помутню какую-то обрядили. Только было уселись, музыканты лабать а я фоторепортажить, тут набежал народ, все суетятся, кого-то ждут. Приехал оказывается какой-то типа спортсмен знаменитый, из наших, типа Плющенко. Я, стало быть, пробился сквозь толпу, и только было изготовился эту Плющенку снять, как меня отталкивает его вроде как охранник, и заявляет, что, мол, его клиента на такой говённый фотоаппарат снимать ну никак нельзя. Помню, расстроился я сильно — говнозеркалка и говнозеркалка, как у всех. Ну объектив да, «китовый», так на Валдайкоме в новостях кто поймет, чем я там снимал. Дурдом какой-то…

Стоп, а больше ничего ведь и не вспоминается!

Что это за мост? Как мы здесь очутились?

Это называется «пить надо меньше». Ладно, бог с ним, пойдем по дороге, авось к асфальту какому-нибудь выйдем, а там и к городу.

Но место чем-то удерживает. Решаем покурить, осмотреться. Впереди пологие холмы, метрах в ста правее лесок, местность вроде как похода на Фалёвские курганы, и мостик, кстати, только дошло, такой же как там. Вглядываюсь в холм в надежде увидеть одинокую избу, но нет, не Фалёво.

Встал с корточек, отряхнулся, выбросил окурок, только было собрались идти, как внизу под мостом забурлила вода. Да как забурлила! Как будто там с комнату размером фигня какая-то плавает! Метнулись на другой край моста, смотрим вниз, ждем, что появится из воды. И появилось. Журча стекающей по бортам водой на берег выползает натуральный БТР! Только не совсем он БТР, а что-то совсем уж из ряда вон. Не наш — это точно. Колеса вроде наши, числом восемь, но вот корпус, корпус не такой. Приплюснутый, бока округлые, и материал, я даже не знаю, с чем и сравнить, вроде как пластмасса такая бывает, знаете, колкая и блестящая, типа полированная. Вот. И окраска явно не армии РФ, слишком светлая, камуфляж как для тропических джунглей, ярко зеленый, переходящий в совсем уж ярко, аж салатовый.

Вдруг воздух резко загустел и наполнился многочисленными звуками машинного происхождения. Резко, так, что в похмельной голове застучало, оглядываюсь, и обомлеваю: по низине между рекой и холмами идет механизированная колонна, состоящая из пары-тройки БМП, уже нормального российского вида, с острыми акульими рылами, тентованного «Урала», и впереди гордо гарцующего по кочкам УАЗика. Кино война и немцы. Охуевайтунг полнейший. Бля, где мы?!

Лихорадочно соображаю, где у нас тут ближайшая в/ч, на ум идет только складская часть близ Ивантеево, да полк в Выползово, но там же вроде авиаторы базируются? И что это за экспериментальный ярко-зеленый пепелац такой был?

Из раздумий выводит хриплый женский голос: «Ребята, что вы здесь делаете?»

Какая-то неказистая угловатая женщина с прямым носом и прямыми же черными, на вид грязно-сальными волосами. Темная юбка из грубой ткани, сильно ниже колен, куртка типа военной, но без знаков отличия, на голове что-то намотано, типа тюрбана, держащегося на заколках. Рядом тоже странно одетый мужик, пальто и шляпа а-ля пятидесятые. Сюрр какой-то.

— Да ничего, стоим. Уходим уже — отвечаю я.

— Покажите ваши документы — вещает тётка.

— С какой это радости? Вы вообще сами-то кто такие? — при этих моих словах мужик передвигается ко мне за спину и демонстративно достаёт руки из своего старинного пальто.

Понимаю, что сейчас начнется какой-то попадос, и что люди не просты и право имеют. Обращаю внимание, что колонны техники уже и нет, укатила, видать, за той «саламандрой», а подруга моя стоит в полных непонятках, и нерешительно смотрит то на меня, то на тетку, то на мужика.

— Давай-ка отойдём немного в сторонку — тётка хватает меня за руку и с силой тащит в направлении лесочка. Блядь, а сильная-то какая, зараза, в плечо просто мертвой хваткой впилась! «Ну пойдем» — говорю, а сам думаю, если я ей сейчас своё удостоверение покажу, меня сразу насовсем закопают, или только оглушат и малость прикопают?

— Запомни, чувак, если вы где-нибудь что-нибудь кому-нибудь об увиденном расскажете, вам пиздец! — пугает тётка. И тащит, гадина такая, в чащобу.

А куда уж меня дальше пугать, я и так очком лом перекусить уже в состоянии. Даже уже и не знаю, что думать.  Да еще давит то, что не помню ведь нихрена, где же я, в конце-то концов. Самое неприятное в таких вот случаях — неизвестность. Заводит меня за какой-то поросший лесными кустами угол и тут мне становится совсем не по себе. Какой-то присыпанный землей и дёрном типа ангар, как на «Логове сатаны», только маленький, в рост человека, закопченные бетонные плиты, и люди. Вот люди-то мне больше всего и не понравились. Натуральные бомжи в грязных рваных ватниках, и детишки копошатся в каких-то кучах, тоже грязные-рваные. И все так плотоядно на меня смотрят, аж жуть.

И тут я все понял. Понял, что мне сейчас пиздец, ладно грохнут, так ведь ещё и тушку мою в меру упитанную сожрут, скорее всего. И тетка поняла, что я всё понял. Схватила меня сзади мертвой хваткой за руки, и толкает ко входу в это капище. Такой меня в этот момент животный ужас обуял, ноги подогнулись, в голове пустота, как кролик, на которого удав смотрит перед тем, как проглотить. Откуда и силы к сопротивлению появились, не знаю, видать психанул просто от безысходности. В общем, так как руки вырвать из могучих лап этой бабищи было нереально, я согнулся вперед и резко мотнул головой назад. Удар затылком о лоб тетки вышел настолько сильным, что я начал терять сознание. Помню последнее, как я уже во тьме ору « …астя, беги-и-и!!!»….

Продолжение »

Году в 82–м у нас в Валдае на ВФГГИ (валдайский ф–л госгидромет института) на первомайскую демонстрацию детишкам понадували шариков в водородом (!). А он, как известно, адски горюч при контакте с воздухом. Но мне было 7 лет, и я об этом не знал… И после демонстрации приволок пару шаров домой, нагрузил их кусочком пластилина, чтобы они плавали в воздухе по дому на метровой высоте, но не взлетали и не садились, поигрался малость с этим чудом, и как–то отвлекся. А шары себе летали по дому. И прилетели на кухню, где поджидала их газовая плита с жарящейся на ней какой–то праздничной хуйней.

Короче, парни, въебало так, что двери и на веранду и на улицу чуть не снесло с петель, стекла в кухне вышибло напрочь, а я пару дней плохо слышал. Впрочем, что плохо слышал — это было хорошо, ибо нефиг было слушать ТАК страшно ругающихся маму и папу.

Тут во все второй день Джексона поминают, а мне вот из своей жизни кое-что вспомнилось.  Был у меня кореш, точнее, что значит  был, он и сейчас есть, только пути наши несколько разошлись, в общем, видимся редко, интересов общих уже нет, при встрече «как дела?», не более. Ну да не суть. А в годы отрочества корешились мы достаточно плотно.

Ну и вот, насколько я помню, папинька этого чувака году эдак в 92-м приехал с Севера с «длинным» рублём. Стало быть, неделю бухали всем двором, а потом они поехали в Москву за покупками. Обратно приехали на машине, купили, надо понимать, и еще привезли чудо-технику — музыкальный центр Daewoo (да да, представьте себе, именно так и назывался!) с встроенным проигрывателем компакт дисков.

Напоминаю — на дворе 1992 год, Москва еще не «дефолт сити», шлюшка, что только что стукнулась мне в аську, только родилась на свет.

Ну и вот, а тут, стало быть, CD-проигрыватель.  Это был атас и чума, звук — я таки вас умоляю, почище баса тёти Симы! Компакт-дисков тогда в Валдае, само собой, не продавалось в принципе, да и в Москве это еще было редкость и стоили диски много денег, но один сидюк они тогда привезли, и это был именно Майкл Джексон, не помню уже точно, «Триллер» вроде.

Вот так, а вы говорите. Действительно, эпоха целая.

В связи с этим вот — http://bezycomm.livejournal.com/69912.html — постом камрада Бобуса вспомнилась следующая история.

Дело было давным-давно, можно сказать, в прошлой, даже нет, в позапрошлой жизни, году эдак в 1994-м (господи, прошлый век, однако!) Жил я тогда еще с родителями, в районе «Гидры», днем работал на «Юпитере», а по ночам блудил с гетерами. И вот шел я как-то теплой светлой июньской ночью с одной такой блудни домой. Шел по улице Ленина, вышел на «пять углов» (пересечение Ленина, Совхозной и начало Песчаной), пошел по, собственно, Песчаной, по направлению к больнице.

Только отошел от перекрестка метров шестьдесят, сзади раздается отчаянный визг тормозов, удар, треск! Я оборачиваюсь, и вижу следующую картину: сверху, от «вторых» светофоров вылетела Нива (вы не поверите, белая, да!), и со всей дури приехала в столб у перекрестка. Столб, прямо как при замедленной съемке, плавно и натужно кряхтя, заваливается набок и падает на тротуар, не достав до оторопевшего меня буквально чуть! От рывка проводов упавшего столба накренилась вторая опора, и еще в большем замедлении падает на землю! Я в ахуе — два столба, один спереди, другой сзади меня, лежат! У меня даже мелькнула мысль, что сейчас все столбы до больницы лягут, как плашки домино.

В это время из Нивы вылезал народ, числом пять, все целые и невредимые. Увидев такой кадохус, чуваки (впрочем, вроде там и гетеры были, не помню, я в тот момент больше как-то на столбы смотрел) попрыгали обратно в машину, и что самое охуенное, как ни в чем ни бывало завелись, спокойно развернулись и съебали в… в… в пизду, короче, не важно.

Вот так вот, а вы говорите.

Интересно, есть ли зависимость между внешностью человека и его взаимоотношением с компьтерами?

Когда я работал программистом в топливной корпорации «Арис», то одно время, году эдак в 2000-м, мои непосредственные начальники были москвичи, и в мандировки я, соответственно, ездил в Москву, общаться с … эээ… забыл уже фамилию. Не суть. Так вот, я тогда обратил внимание на одну особенность работы на компе этого товарища: чтобы найти, или просто открыть какой-нибудь файл, он кликал правой кнопкой мыши по кнопке «Пуск», выбирал в меню «Проводник» и им, бродя по папкам, пользовался. Я еще тогда дивился, мало того, что вообще странно, человек юзает тупой и неудобный Проводник, а не, скажем, Total Commander, так еще и этот иезуитский способ запуска, как будто ярлык на панели быстрого запуска не создать раз и навсегда.

Вот… а сейчас я работаю на «чубайсовское» ведомство, и начальство мое находится в Новгороде, и в мандировки я теперь езжу туда. И есть у нас в конторе товарищ, зам генерального, и что бы вы думали, он гуляет по файловой системе и проводит операции с файлами тоже именно так!

Но самое интересное не это. Самое интересное то, что эти два товарища, я об этом задумался только сейчас, абсолютно похожи друг на друга: одинаковое телосложение, одинаковые усы, шевелюра, типаж лица.

Вот я и задумался :)

… вспомнил кое-что.
Первый раз как следует напился я в 15 лет. Как сейчас помню эту историю. Водку тогда, а на дворе еще стоял СССР, купить было почти невозможно, а в нашем возрасте – совсем невероятно. А у Киселя, дружка моего тех лет, батька гнал самогон. Гнал причем в промышленных масштабах. Мы, мелкие подлецы, что делали: иголкой оттопыривали «безкозырки» (пробки тогда такие были у бутылок), любовно закатанные Киселевским отцом, отливали с каждой бутылки по стопке, доливали воды и закатывали ниткой обратно. Отлитого набралось ноль-пять, и мы поехали БУХАТЬ. Ничего более умного, чем поехать на теплоходе на остров к Монастырю, нам в голову не пришло.
Приехали на остров, отошли в лесок, разожгли костерок, и под нехитрую закусь в виде половинки черного и банки килек выпили бутылку самогона. А дальше был пиздец.
Это сейчас хорошо, толерантность организма к спиртному высокая, пить можно весь вечер и не упиться, а тогда… В общем, блевали мы хором и очень долго. Я, несмотря на дубак, а дело было в конце августа, полез спьяну купаться. Мочил видимо голову, чтобы протрезветь. Потом, шатаясь и крича какой-то бред, вышли из леса и пошли по дороге к Монастырю. Видимо, хотели попасть на пристань, сесть на теплоход и отправиться обратно в Валдай. С пристани нас, ужрамшихся юнцов, что-то кричащих о своих желаниях разгромить Монастырь, выгнали. И мы пошли в Валдай пешком. Вокруг озера. Километров 10 отмахали, зато протрезвели :)

Еще из старого:

Самое страшное и противное — это пытаться продолжить проект, заброшенный месяца эдак три-четыре назад. Это все равно, что начать писать продукт с нуля, только еще хуже, да вдобавок к этому еще и четкого плана нет, а только оставшиеся в наследство отрывочные куски малопонятного по прошествии нескольких месяцев программного кода.

Почему-то сразу вспоминается история создания самого большого моего проекта за последние два года — программы общего учета для операторов автозаправочных станций. Глубокая ночь. Пустая квартира. Двое сидят за столом в полутемной кухне. Перед ними на столе лежат исписанные простым карандашом до исчезновения белого цвета листы бумаги. Идет «мозговой штурм».

Когда мозг пытается охватить масштабы запланированного, когда мысли в нем мечутся от одно темы к другой, не зная, за что зацепиться, с чего начать, чему отдать приоритет, тебя охватывает уныние и ужас. Это только первые полчаса разговора кажется все простым. Затем, когда вы углубляетесь в детали, когда начинают проступать конкретные контуры планируемого продукта, все больше и больше хочется все бросить, отказаться от затеи, и уехать далеко-далеко.

Сейчас, иногда проводя ревизию своего дискового пространства, я перебираю содержимое каталогов с первыми версиями этой программы — какими же простыми и немного наивными они мне кажутся по сравнению с монстром, который написан на сегодняшний день.

И мне его не докончить. Видимо программирование действительно сродни искусству. Вы будете смеяться, но я с полной уверенностью могу сказать, что у меня нет вдохновения. Последние полгода меня не посещала муза. Муза программистов.

Письмо Масычу от 27.07.2002 г.:Серега приезжает на работу, рассказывает хохму:Сломалась у него видеокамера, кассету не хотела отдавать, так он свез ее в Питер в ремонт, так блок питания перепутал, и положил в сумку не от камеры, а от того цифрового фотика. Те мастера ему звонят — адаптер, мол, не подходит. А он им — все там подходит, ебнитесь нахуй. Он-то еще не знал, что не тот адаптер в сумку положил. Они ему — должен быть переходник. Он — ебнитесь снова — нет там никакого переходника. Короче они — хуй с тобой. Вчера звонят — все готово, кассетоприемник работает, и переходник МЫ ТЕБЕ СДЕЛАЛИ, забирайте, с вас 1600 руб. вот такая история :-))))))Я рыдаю :-)))))

Шестого марта две тысячи первого года скончался пламенный борец за украшение мира, наш дорогой товарищ, принтер Epson Stylus Color 600. Советский народ и все прогрессивное человечество понесли тяжёлую утрату. Всем нам будет не хватать Epsona Stylusa, еще долго мы будем вспоминать его замечательную струйность, дарившую нам столько радостных и счастливых минут.

Epson познакомился со своим хозяином холодным зимним вечером 1997 года, в городе-герое Москва, в универмаге на площади «Трех вокзалов». Трудовая деятельность Epsonа началась рано, и прошла бурно и плодотворно. В день он выдавал тиражи до полутора тысяч листов в экономичном режиме печати. Также хорошо он проявил себя на поприще цветной печати фотографического качества. Страшный и голодный год после августовского кризиса очень тяжело дался Epsonу Stylusу. Стране не хватало чернил, и от долгого и продолжительного бездействия он заработал ужасную болезнь под названием «засорение форсунки цветного картриджа». Но этот недуг никак не сказался на добром и отзывчивом характере принтера. Как и раньше, он продолжал самоотверженно трудиться на благо человечества, но только уже в черно-белом режиме.

Прошли годы, кризис миновал. Обществу снова потребовались услуги Epsonа как цветного принтера, но он уже не мог дать людям радость всех цветов радуги из-за своей тяжелой болезни, и им пользовались все реже и реже.

И вот настал страшный день для всех нас, сердце принтера остановилось навсегда. Никогда больше мы не увидим качества его печати, никогда больше наши дети не будут радоваться его счастливому жужжанию во время его работы. Но еще долго будут лежать цветы на его могиле, мы никогда не забудем его.

Почтим память принтера Epson Stylus Color 600 торжественной продувкой чернильниц наших оставшихся в строю принтеров.

P.S. — Этот некролог был написал приблизительно в марте-апреле 2001-го года, а эти строки я пишу в октябре, спустя полгода, по поводу собственно «отмены» действия некролога. Принтер-то я починил! Правда, теперь он печатает только в черно-белом режиме, и то только 30-ю форсунками из 40-ка, но для домашнего применения качество вполне приемлемое. Так что поздравьте меня.